|
— Проверяю, где предыдущий поезд. Сто пятьдесят девятому разрешаю движение на красный сигнал. — Поезд сто пятьдесят девять прибывает на станцию «Белорусская» с опозданием на шесть минут. — Не может быть! Я же его не задержала, сразу дала проход. Он должен... — Должен, а вот... Поездная бригада шла на красный сигнал, как положено: двадцать километров в час, не больше... Господи! Что за напасть и нагнетение ужасов? Игра воображения? Верно, игра, но не воображения, а диспетчеров. Все доподлинно, все, как в натуре, только педаль включения селекторной связи не нажата и оперативный разговор слышен лишь тем, кто сидит за столом посреди комнаты. А сидят две женщины, миловидные, приятные, в одинаковой светло-голубой рабочей форме, несколько похожей на аэрофлотскую. Одна подает сигналы бедствия. Другая выходит из трудных положений. Та, что «нагнетает ужасы»,— старший сменный поездной диспетчер Тамара Алексеевна Захарова. Та, что должна найти выход из положения,— поездной диспетчер Нина Сергеевна Козлова. — Хорошая работа у нас — это когда диспетчерам нечего делать.— Тамара Алексеевна сдерживает улыбку. Только глаза с хитринкой, лучатся норовисто, даже чуть вызывающе.— Долго нет случаев, и девочки теряют квалификацию. Достаем тренировочные листы — специальные графики, садимся, играем. Я — за линию, за всех, кто там есть, за дежурных по станциям, блокпостам, депо, за машинистов, обходчиков. Диспетчеры — сами за себя.— Глянув на часы, обращается к Нине Сергеевне: — Восемь минут затратила на размышления. Немножко множко. Удивление подвело. Что ж тут удивляться, если поезд шел на красный сигнал с минимальной скоростью? В смене, которая заступила на дежурство под рукой Тамары Алексеевны, двенадцать человек. Работа их — регулировка движения по всему метрополитену. Диспетчеры каждой линии дежурят в отдельных комнатах с пультами, часами точного времени, всеохватной сигнализацией и связью. В общем, большая контора, занимающая целый этаж той самой Центральной, или, как называют, Дома связи, где и Москаленко располагается этажом выше. Как на всем метрополитене, здесь работают по триста шестьдесят пять дней в году — круглыми сутками в три смены. Небольшей штат —всего восемьдесят диспетчеров на два с лишком миллиарда пассажиров— выполняет колоссальную работу. Так что слова Тамары Алексеевны о том, что если диспетчеры бездельничают, значит, дела идут хорошо, следует понимать фигурально. И без всевозможных ЧП — плановых дел предостаточно. |
